27 марта 2019 г.
Здравствуйте, мои любимые,
Я хочу поговорить о еде. Может быть потому, что мы – в Сицилии, и здесь еще осталась глубокая, интуитивная связь с тем, что люди употребляют в пищу. В Соединенных Штатах такая связь – редкость. На Сицилии вам расскажут об источнике происхождения сыра, муки, колбасы, оливкового масла, томатного соуса; о том, как зовут фермера, что стоит за ингредиентами. Еда имеет смысл.
В США еда все больше разделяет людей на фракции и секты… замкнутые сообщества, основанные на том, что НЕ употребляется в пищу. Диета стала концептуальной и основывается на убеждениях… этот ВИД пищи – хорош, а этот ВИД пищи – плох. Все ингредиенты, в свою очередь, стандартизированы и доступны практически всегда и везде. За исключением фермерских рынков, связь между производителем и потребителем разорвана.
Вчера мы ездили загород, в дом одной молодой женщины, где научились готовить скачче – особую разновидность местных пирогов с начинкой, наподобие испанской эмпананды. Мы побывали на мельнице, где каменными жерновами размалывает выращенную здесь же пшеницу женщина, семья которой занимается этим ремеслом уже несколько поколений, с тех самых пор, как начало вращаться колесо их мельницы, приводимое в движение текущей под домом рекой.
Наша “скачче-маэстро” Симона, согнав со стола кошек, положила на него пару больших разделочных досок и отмерила каждому из нас по горке муки грубого помола, наподобие семолины. И пока мы, добавив воду и оливковое масло, замешивали тесто, она рассказывала, как бабушка учила ее, каким должно быть тесто на ощупь и звук, и что теперь, каждый раз, готовя скачче, она вспоминает бабушку и чувствует ее дух. Еда связывает ее с чем-то большим. Она ощущает контекст.
Когда наши колобки из теста приобретают нужную форму, они помещаются в полотенца и в буквальном смысле “укладываются в кровать” под одеяла в спальной комнате. Пока они подходят, мы спускаемся по склону холма в сад, чтобы нарвать свежей петрушки, вытащить из земли луковицу и собрать несколько других ингредиентов. Стоит ясный солнечный день, мы в окружении оливковых деревьев, и чтобы все не казалось слишком идиллическим, она рассказывает нам, как тяжела работа по уходу за садом… “Сад смерти твоей хочет”, – говорят сицилийцы.
Вернувшись домой, мы сплющиваем кусочки подошедшего теста в форму дисков и раскатываем их скалками, сделанными из распиленного на отрезки черенка метлы. Мы неуклюже копируем изящную технику раскатывания теста Симоны и в конце концов производим на свет несколько приемлемых по качеству тонких, почти прозрачных кругов из теста для основы пирога.
Мы делаем скачче трех разных видов. Первый – пирог в виде полумесяца с начинкой из местной дикорастущей зелени (подарок одного из соседей), нарубленной, обработанной паром и затем смешанной с оливковым маслом и чесноком (все это растет на земле Симоны). Следующий пирог – с томатным соусом, сделанным и разлитым по бутылкам после богатого прошлогоднего урожая, смешанным с орегано и местным сыром, нарезанным кубиками. Начинкой последнего были сыр рикотта и колбаса (оба ингредиента – с близлежащей фермы) с луком и петрушкой из нашего сада. Во всех продуктах чувствовались забота и качество. Фермер-производитель знал своих покупателей, и покупатели знали своего продавца. Как заметил один известный сицилийский кондитер, “качество продукта отражает качества самого мастера”.
Когда готовые скачче достали из печи – простые пироги с начинкой, никакой экзотики – случилось нечто особенное… Связь… Контекст… Общее пространство сознания… Еда была проводником глубокого осознания фундаментального факта, пробуждения памяти о Едином, в котором мы пребываем, и которое пребывает в нас.
Мы сидели на солнце, под открытым небом, и ели. Это было лучшее из всех угощений.
С большой любовью,
Уэйн
Здесь ссылка на видеоролики и фотографии нашего эксперимента по приготовлению скачче.